Представляете?! Около трех тысяч томов… Все годы блокады он берег книги. Зимой, когда люди ценнейшими изданиями топили печи, ни один листок не был вырван из старых книг. Больше того, Степан Власыч перерубил всю свою мебелишку, подсушивая плесневеющие тома. Это был подвиг!.. После эвакуации институт вернулся в Ленинград, у Степан Власыч привез на двух грузовиках свое богатство. Но дирекция библиотеки объявила, что книги были специально оставлены из-за ненадобности и вообще негде их держать. Старик был потрясен! Эта весть молнией облетела институт. Я тогда, демобилизовавшись, учился на третьем курсе. Мы решили пользоваться книгами Степана Власыча… Разложили их в определенном порядке на его чердаке. Составили каталоги, формуляры. Каждый экземпляр отметили виньеткой: «Из подпольной библиотеки светлейшего князя Степана»… Неужели вы не слыхали про эту историю?!

Зазвонил один из телефонов. Филипп посмотрел на столик. Интересно, как он найдет нужный.

Директор поднял трубку телефона, стоящего у самого селектора. Звонок прекратился.

«Нюх», — решил Филипп и устроился поудобней на стуле. Смущение первых минут прошло. Он почувствовал, что директор ему симпатизирует. Он знал, что внушает людям симпатию к себе. Чем-то. Какая разница, чем. Филипп над этим не задумывался, он это просто чувствовал.

— Вы, очевидно, забываете про конец месяца? — спокойно, отделяя каждое слово неуловимой паузой, говорил в трубку директор.

— Так вот, если к вечеру не выйдет седьмая сборка — мне придется действовать за вас…

Директор положил трубку. Филипп представил, как на другом конце провода прислушивались к коротким гудкам отбоя.

— Главный инженер болен, и мне приходится решать массу дел, — проговорил директор и взял в рот сигарету. Несколько раз торопливо затянулся. Сигарета не раскуривалась. Потухла. Он переломил ее и положил в пепельницу.

— Что ж нам делать, Филипп Матвеевич? — заговорил он, приглаживая ладонью заявление Филиппа. — Что вам сказали в кадрах?