Директор, взъерошенный человек с широким загорелым лицом, сидел на подлокотнике кресла. В одной руке он держал сигарету, в другой — раскрытый диплом Филиппа.

Филипп поздоровался. Бросив быстрый взгляд на Филиппа, директор кивнул ему:

— Здравствуйте! Садитесь!

Филипп сел.

Первый раз в жизни он попал в кабинет директора завода… Два широких окна. В простенке чертежный лист с каким-то графиком. У стены — диван. Над диваном прибитое к стене знамя. Приглядевшись, Филипп увидел шлиц от винта — знамя было привинчено. За тремя длинными витражами — фотографии приборов. Над фотографиями даты: 1934–1962 гг. В углу под накидкой телевизор. На небольшом столике селектор и четыре телефона.

Филипп перевел взгляд на директора. Тот смотрел на него. Филипп смутился. У него мелькнула мысль: «Смотрит на меня, а думает черт знает о чем». В следующую секунду он понял, что не ошибся. Директор наклонился к микрофону селектора:

— Гена Казимировна, закажите разговор с Москвой. На пятнадцать часов.

«Теперь думает обо мне». — Филипп стал пристально разглядывать телефоны.

— А что, Бутусов еще читает лекции? — спросил директор. Голос у него был глуховатый.

Филипп ожидал какого угодно вопроса, только не о Бутусове.

— Читает… Вернее, читал. Теперь консультирует дипломников.

— Чудаковатый старик. У него ведь была астма… А Степан Власыч? Жив еще курилка?

— Вахтер?

— Этот вахтер примечательней некоторых профессоров. Вы, наверно, знакомы с подпольной библиотекой светлейшего князя Степана?

Филипп никаких «светлейших князей» не знал, в чем он, помедлив, признался. Директор удивился и рассказал:

— В начале блокады институт эвакуировали в Барнаул вместе с фундаментальной библиотекой. Часть устаревших книг была оставлена. Степан Власыч наотрез отказался от эвакуации и книги эти перенес к себе на чердак.