Потом она высказала догадку, что кого-то из трех, вероятно, назначили по блату. Она ведь не сумасшедшая и помнит, что затребовала двух. В крайнем случае можно поднять документы. Тогда Филипп спросил, что ему делать. Женщина порекомендовала обратиться в комиссию по распределению, так как у нее на заводе по конструкторскому отделу штатное расписание закрыто. Филипп ответил, что пойдет к директору завода. Женщина высказала соображение, что директор не волшебник, он не может раздувать штатное расписание, и вряд ли из Филиппа получится дельный конструктор, если он не понимает таких элементарных вещей. Вот каким было положение дел…

Филипп перевел взгляд с секретарши и прочел слово «ДИРЕКТОР» справа налево: «РОТКЕРИД». Чепуха! Может быть, пойти поискать кого-нибудь из ребят? Левку или Женьку. Посоветоваться…

Дверь-матрац вздрогнула и приоткрылась, послышалась торопливая разноголосица фраз. Филипп приподнялся и незаметно вытер вспотевшие вдруг ладони о брюки. Однако дверь зло захлопнулась, чтоб через минуту распахнуться и выпустить двоих мужчин — полного и худощавого. У полного под мышкой был зажат портфель, у худощавого — пачка отсинькованных чертежей.

— Вам хорошо! Вы пишете на чертеже одно слово: магниевый сплав, и умываете руки, — говорил полный. — А где его достать?! Будто нельзя заменить дюралем…

— Знаете что?! Переходите работать к нам! — ответил худощавый. — Ваша стихия — конструкторский отдел, а не снабжение.

— Было бы больше пользы, — ответил полный и демонстративно отвернулся к секретарше.

Худощавый окинул его мягкую спину злым взглядом и вышел. Полный снял телефонную трубку, бережно раскрыл ветхую, как студбилет третьекурсника, записную книжку и набрал номер.

Раздался щелчок селектора.

— Гена Казимировна, пропустите ко мне инженера Круглого.

Филипп встал и пошел к двери. «Почему Гена, а не Генриетта?» — вяло подумал он. Такое состояние бывает на пороге экзаменационной аудитории.