Филипп поглядывал то на нее, то на парня в белом джемпере, то на звезды.

— Обратите внимание на кольца. Яркие, четкие…

Парень говорил и говорил, а Кира сидела не шелохнувшись, прижимаясь бровями к тубусу.

Наконец она откинулась.

— Оригинальная штучка.

— Просвещенный век… Студентка консерватории находит планету «оригинальной штучкой»… Ну, а как вы находите планету? — Парень тронул Филиппа за плечо.

Филипп сел в кресло.

Кусок черноты, в форме блюдца с россыпью светящихся точек-звезд. И среди этих обычных звезд (почему-то они казались ничуть не увеличенными) сиял Сатурн.

Его Филипп узнал мгновенно. Два бледно-желтых широких кольца опоясывали чуть колеблющийся шар. Парень сказал, что видимость колебания вызывает турбуленция земной атмосферы…

Неужели и в самом деле в мире существует Сатурн? Такой обычный. В форме сомбреро. Но чем дольше Филипп вглядывался в планету, тем дальше отходило привычное представление о Сатурне.

Это была уже не картинка. Это была планета! Неподвижная, холодная и одинокая среди таких же холодных звезд…

Они шли по улице. На домах стандартные таблички: «ПУЛКОВО, ГАО

Парень в белом джемпере советовал спешить, если они хотят попасть на автобус. Он их отвести не сможет, он задержится в павильоне. И лишь проводит до лестницы, что спускается к шоссе. О пулковском автобусе не может быть и речи. Поздно. Надежда на часовой, что возвращается из Пушкина в Ленинград с остановкой у холма.

Парень нетерпеливо поглядывал на Филиппа и Киру.

— Если вы будете задерживаться у каждого инструмента, вы опоздаете и на пушкинский.

Купола многих башен были раскрыты. Они напоминали большие морские раковины. Из черных щелей раковин доносились голоса… Там работали!

Иногда парень торопливо указывал на причудливые строения: «Служба времени», «Солнечный», «Радиоастрономия», «Большой пассажный»… Невдалеке от «Радиоастрономии» высились два радиотелескопа. Будто два огромных уха…